Нравы и пороки народа
В основу самодержавия должны быть положены правосудие, ясные, твердые и справедливые законы, которым сам мопарх и вся исполнительная власть строго подчиняются. Наказания имеют целью воспитательное воздействие. Нравы и пороки народа исправляются в первую очередь убеждением и лишь при необходимости — принуждением. Каждому следует воздавать по заслугам. Внедрение просвещения и наук в народные массы, всемерное изучение и освоение природных богатств страны, а также расширение внутренней и внешней торговли должны занимать виднейшее место во внутренней политике.
Что касается внешней политики, то она должна носить мирный характер, но при безусловном обеспечении неприкосновенности и независимости государства. Мир и независимость являются необходимыми условиями для экономического и культурного развития народа. Законная власть не имеет права чинить насилия над народом; в противном случае, говорит Ломоносов, «насильна власть стоять не может долговечно» 2.
Обязанность блюсти интересы народа является и высшим долгом для царей. Устами благородного Мемнона, героя придворной трагедии «Демо-фонт» (1752), Ломоносов говорит о праве не подчиняться самодержавной власти, нарушающей законы:
Дотоле князю я от ревности служил, Пока он правду сам и искренность хранил. Но ныне он свои законы преступает, И тем от них меня и протчих свобождает 3.
Воплощение идеи об идеальном монархе, о царе — слуге народа, Ломоносов видел в Петре I. В «Надписи к статуе Петра Великого» (1750) он писал:
Се образ изваян премудраго героя, Что ради подданных лишив себя покоя, Последний принял чин и царствуя служил4.
Великих просветителей — М. В. Ломоносова и А. Н. Радищева — сближает мысль, что народ нельзя «презирать» (Ломоносов), что в народе нельзя «зрить лишь подлу тварь» (Радищев). Но выводы они делают разные, в соответствии со своими политическими воззрениями. Радищев — революционер — пришел к заключению, что без народного восстания, без народовластия нельзя уничтожить существующий крепостнический строй. М. В. Ломоносов — просветитель — верил, что социальная несправедливость может быть устранена или смягчена «просвещенным» монархом.