Антидворянская сатирическая повесть
По идейной направленности к ним близки юмористический «Разговор ококушке в суде» !, сатирическая переписка воеводы с Сенатом по поводу пожара2 и анонимная стихотворная сатира на суд и чиновников 3, где обличается всеобщая продажность — от «государева наместника» до последнего подьячего и квартального надзирателя.
К народной сатире на классово-несправедливый суд и чудовищное бездушие учреждений тесно примыкают разнообразные рукописные пародии на официальные документы. Еще И. Е. Забелин в 1892 г. напечатал пародийный «Глухой паспорт», в котором говорится о безвыходном положении беглого4. Неизданное пародийное завещание в юмористическую форму облекает горестные думы об ограблении народа; беглому, ставшему удалым разбойником, нечего завещать близким, кроме виселицы, своих «молодецких затей», или того, что не бывает на свете5.
Та же тесная связь юмористики с сатирой наблюдается в неизданном «Ашните, данном от хозяина серому коту» 6. Заветная мечта крепостного слуги получить вольную — «апшит» — была несбыточной, пока дворовый был трудоспособным. «Когда холопей в яму покладут, тогда и вольный аншит в руки ему дадут»,— писал с горечью автор «Плача холопов».
Но зато дворяне охотно отпускали на все четыре стороны престарелых и увечных, чтоб сбросить с себя необходимость их кормить и содержать. Перед ревизиями, указывает В. И. Семевский, это делалось массовым явлением 7. Поэтому образ старого калеки-кота, получившего «вольный апшит», воспринимался читателем XVIII в. как намек на хорошо известное ему явление русской крепостнической действительности.
Разнообразными произведениями представлена в последней четверти XVIII в. антидворянская сатирическая повесть. Иногда она является автобиографией крепостного интеллигента, обличающего барина-крепостника, как, например, автобиография двадцатидвухлетнего художника В. В. Подзорова, сохранившаяся в деле о его побеге (1787) 8 и первоначально изданная анонимно.