Другие сатирические повести конца XVIII в.
Гнев и горечь крестьянства, несущего еще большие тяготы после подавления крестьянского восстания 1773—1775 гг., запечатлены в этом «пасквильном, наподобие песни письме», как называли автобиографию В. В. Подзорова судейские чиновники 1780-х годов.
Другие сатирические повести конца XVIII в. складываются на основе устных сатирических диалогов. Таковы, например, «Повесть о некоем господине» \ «Повесть о господине и приказчике» 2.
За балагурством и внешним комизмом в «Повести о некоем гоподи-не» сквозит глубокое презрение к барину и четкое осознание непримиримости интересов помещика и крестьянина.
Вторая — «Повесть о господине и приказчике» — интересна тем, что в ней показано расслоение крепостной деревни в 1780—1790 гг. и зарисован образ крестьянипа-мироеда, который «крестьян разорил, как варом переварил».
Развитие русской литературы в 1750—1780 гг. не может быть раскрыто с надлежащей полнотой без учета рукописной книги, бытовавшей прежде всего в крестьянской среде.
Главную ценность рукописных сборников XVIII в. представляют не только списки старинных повестей, встречающиеся в них, но те произведения демократической литературы, в которых народ запечатлел свою оценку крепостнической действительности XVIII в. Насыщенность социальной тематикой, правдивое отображение непримиримых классовых противоречий — черты, характеризующие рукописную народную книгу на протяжении 60—80-х годов XVIII в.
Те же свойства характерны и для устной народной поэзии во второй половине XVIII в. Пословица, песня, былина были неразлучными спутниками народа в его труде, отдыхе, борьбе.
В народных пословицах четко звучало осознание классовых противоречий: «Неволя холопу — воля господину», «Всякой барин свою милость хвалит, а нашу услугу ни во что не ставит», «Близ царя — близ смерти», «Царь жалует, а псарь не жалует», «До неба высоко, а до царя далеко» 3 и др.