Элементы сентиментализма
С конца 50-х годов внутри классицизма все отчетливее обнаруживаются элементы сентиментализма (Сумароков). Начиная с пьес Д. И. Фонвизина и журнальной прозы Н. И. Новикова, все яснее пробиваются первые реалистические тенденции, оформившиеся четко в произведениях
A. Н. Радищева.
Развитие русского классицизма во второй половине XVIII в. связано, в первую очередь, с продолжением деятельности трех писателей:
B. К. Тредиаковского (1703—1769), М. В. Ломоносова (1711 — 1765) и А. П. Сумарокова (1718—1777).
В последние 20 лет своей жизни В. К. Тредиаковский выступает прей мущественно как теоретик литературы и плодовитый переводчик.
Первыми опытами по созданию истории поэзии можно считать трактаты Тредиаковского «Мнение о начале поэзии и стихов вообще» (1752) и «О древнем, среднем и новом стихотворении российском» (1755).
В эти годы Тредиаковский обращается к стихотворным переводам. Он перекладывает в стихи аллегорически-политический роман Фенелона «Похождения Телемака» (в переводе озаглавлено «Тилемахида», 1766). Не случайно, что А. Н. Радищев предпослал своему «Путешествию» эпиграф из «Тилемахиды» — произведения, отличающегося резкими обличениями деспотизма и жадной толпы придворных.
50—60-е годы являются завершением творческого пути М. В. Ломоносова. В эти годы, как и ранее, он выступает в качестве поэта, лингвиста и теоретика литературы. Он создает свою «Грамматику» (1-е издание, 1757) и пишет рассуждение «О пользе книг церковных в российском языке» (1757). В последнем он излагает свои воззрения на литературный язык и формулирует учение о трех «штилях», сохранившее значение на долгие годы. Он требует изъятия варваризмов и архаизмов из обихода и развития словарного состава языка на самобытной старинной национальной основе. В этом заключается огромное прогрессивное значение учения М. В. Ломоносова о трех «штилях».
Поистине огромное значение имело создание М. В. Ломоносовым первой научной грамматики русского языка. Его учение о трех «штилях» делало живую разговорную речь основой литературного языка, а его «Грамматика» исходила из повседневного употребления языка — «общего всех учителя».