Отражая углубление классовых противоречий в стране, нарастание протеста передовых сил общества против крепостничества, русский материализм второй половины XVIII в. был теоретической основой формировавшейся в то время русской просветительной идеологии, отражавшей чаяния задавленных крепостничеством народных, прежде всего крестьянских масс.
Русский материализм не стоял в стороне от прогрессивной зарубежной философии. Чуждые национальной ограниченности, русские мыслители-материалисты высоко ценили и творчески воспринимали философские воззрения французских просветителей. Своими успехами русская материалистическая мысль того времени немало обязана достижениям естествознания.
Рассматриваемый период характеризуется появлением довольно многочисленной философской литературы — оригинальной и переводной, печатавшейся не только в столицах, но и в провинции (в Тамбове, Смоленске). Передовые философские идеи пропагандировались на страницах периодических изданий г. Не раз издавались в XVIII в. переводы Вольтера, статей из «Энциклопедии» 2. Французский материализм, нередко в искаженном цензурой виде, был представлен, в частности, переводами отрывков из сочинения Гельвеция «Об уме», из его же поэмы «Счастье» 3, опубликованными И. П. Пниным главами из «Системы природы» и «Всеобщей морали» Гольбаха» 4.
Многие передовые философские произведения распространялись в рукописных копиях5. Если прежде философское образование было сосредоточено в духовных школах и академиях, то теперь центром философской борьбы и носителем передовых философских идей, наряду с Академией наук, становится Московский университет, где плодотворно трудились русские мыслители Н. Н. Поповский, Д. С. Аничков и С. Е. Десницкий.
Лагерю материализма противостояла идеалистическая вольфианская философия, официально насаждаемая в духовной и светской школе, и церковная богословская ортодоксия. Немалую роль в этой борьбе играло и реакционное масонство, представители которого (И. П. Елагин, И. В. Лопухин, И. Г. Шварц и др.) выступали в качестве фанатичных противников материализма и атеизма. Однако реакционеры бессильны были подорвать развитие русской материалистической мысли.

Родоначальником русского материализма был М. В. Ломоносов; материализм находил твердую почву в его гениальных естественно-научных открытиях. Творчество Ломоносова в обосновании материализма было выдающимся достижением не только русской, но и мировой философской мысли.
Материалистически решая основной вопрос философии об отношении мышления к бытию, Ломоносов писал, что «идеями называются представления вещей или действий в уме нашем; например, мы имеем идею о часах, когда их самих или вид оных без них в уме изображаем; также имеем идею о движении, когда видим или на мысль приводим вещь, место своего беспрестанно переменяющую» 1. Ломоносов утверждал принцип материального единства мира, признавал движение, протяженность неотъемлемыми свойствами материи. Большое прогрессивное значение имела критика Ломоносовым немецкого лейбнице-вольфианского идеализма. Развивая материалистическую теорию познания, Ломоносов отвергал проповедовавшуюся идеалистами теорию «врожденных идей», вскрывал непоследовательность английского философа Локка, который одновременно с критикой этой теории выдвинул чуждое материализму понятие «внутреннего опыта». Согласно Ломоносову, единственным первоисточником опыта является внешний мир. Он до конца отстаивал принцип познаваемости мира, не сомневался в том, что при помощи опыта, сочетаемого с теорией, люд^ будут все более овладевать силами природы и что в этом победном шествии науки его родине будет принадлежать почетное место.
Философским воззрениям Ломоносова были свойственны идеи взаимосвязи явлений природы, развития и изменяемости мира. В произведениях Ломоносова имеются зародыши материалистической диалектики. «Твердо помнить должно,— писал он в «Рассуждении о слоях и о внутренностях земных»,—что видимые телесные на земли вещи и весь мир пе в таком состоянии были с начала от создания, как ныне находим, но великие происходили в нем перемены, что показывает история и древняя география, с нынешнею снесенная, и случающиеся в наши веки перемены земной поверхности» 2. Он предугадывал зависимость между количественными и качественными изменениями в телах, подходил к различению форм механического движения и к мысли о переходе одного механического движения в другое (например, светового в тепловое). Важное значение в качестве предпосылки для диалектического понимания природы имел великий закон Ломоносова о сохранении вещества и движения.
Враг обскурантизма и поповщины, неутомимый поборник передовой науки, Ломоносов сыграл выдающуюся роль в истории атеистической мысли. Естественно-научное мировоззрение Ломоносова, со свойственными ему элементами диалектики, явилось глубоким для XVIII в. теоретическим обоснованием критики религии.

Закон Ломоносова, утверждающий несотворимость и неуиичтоя^аемость материи и движения, доказывал несостоятельность библейской легенды о миротворении. Ломоносов смело боролся против вмешательства церкви в науку, раскрывал вред, причиняемый народу суевериями, обрядами и праздниками.
Одним из первых продолжателей Ломоносова в области философии был его ученик по академическому университету, уроженец Украины, Яков Павлович Козельский (род. 1728, ум. после 1793), автор оригинального труда по философии — «Философические предложения» (1768).
Я. П. Козельский дорожил самостоятельностью и независимостью своих суждений. «Я,— писал он,— не ласкал никому из других авторов, каков бы он велик ни был; потому что раболепствующий мнениям других людей равно глуп кажется в глазах мудрого человека, когда он защищает по ласкательству, а не по уверению» 1. В то же время он относился с уважением к передовым зарубежным мыслителям, особенно к Гельвецию и Руссо, многие идеи которых он разделял. В своих философских воззрениях Козельский исходил из признания единой природы мира вещей и мира людей, ибо, как он говорит, «более сих двух предметов натура в себе не имеет» — в качестве воспринимаемой чувствами и существующей вне человека реальности. Впервые в русской философии он дал определение философской науки как особой области, обнимающей «одне только генеральные познания о вещах и делах человеческих» 2. Ставя перед философией, в качестве основной, социально-этическую задачу искания «правил», ведущих к благополучию человечества, он тем самым отражал характерную уже для XVIII в. черту передовой русской философской мысли — ее стремление служить непосредственным нуждам общества.
Козельский считал основной своей целью дать теоретическое обоснование принципа «истинной добродетели» — гармонического сочетания личного и общего интересов, осуществление которого должпо, по его мнению, привести к благополучию человеческого рода. Козельский видел в окружающей человека социальной среде ключ к приведению общества в «совершенное» состояние. Коренное переустройство общественных отношений на справедливых началах он считал непременным условием нравственного совершенствования общества и просвещения народа. «Выполировать (т. е. просветить) народ,— подчеркивает мыслитель,— иначе нельзя, как чрез облегчение его трудностей»

Козельский показывал, что земные порядки весьма далеки от совершенства. В этой связи представляет интерес отрицание им христианской идеи «непротивления». Раскрывая с демократических позиций смысл этой идеи, он писал, что «из тех правил, которые пишут философы о благодеянии неприятелям и прощении обид, заключать натурально следует, что выдумывали их те счастливые люди, которые всегда других людей обижали, а сами ни от кого не видали обид» *.
Одновременно с Я. П. Козельским, деятельность которого протекала главным образом в Петербурге, на поприще философии выступали талантливые московские ученые Д. С. Аничков и С. Е. Десницкий.
Дмитрий Сергеевич Аничков (1733—1788), воспитанник Московского университета, с 1771 г. и до конца яшзни занимал должность профессора «математики, логики и метафизики». Его перу принадлежит ряд математических и философских трудов 2. Целое поколение питомцев университета было обязано ему своими философскими знаниями.
Д. С. Аничков разрабатывал проблему материалистической теории познания. Признавая реально существующий мир вещей как основу чувственного восприятия, он показывал, что «все познание наше получает начало свое от чувств» и что «нет ничего такого в разуме, что бы прежде не находилось в чувствах» 3. Вне опыта и наблюдения, утверждал он, немыслимо положительное знание. Из этих философских предпосылок исходил ученый в своих взглядах на происхождение религии, стоящих в центре его творческих достижений.
В посвященном этому вопросу рассуяедении «О начале и происшествии богопочитания...» Аничков смело выступал против церковной догмы, доказывая, что религия имеет чисто земные, естественные причины и возникла в «первоначальном состоянии человечества» из чувства страха перед грозными и непонятными явлениями природы, возбужденного воображения и «удивления» перед подвигами героев.
Сложившиеся религиозные верования коренятся, согласно Аничкову, в «обыкновениях народных». Аничков выступал тагаке в защиту идеи веротерпимости.

По доносу протоиерея Петра Алексеева, московский митрополит Амвросий возбудил против Аничкова дело в Синоде, которое тянулось много лет и было прекращено незадолго до смерти ученого. Самый же трактат, как «вредный» и «соблазнительный», подвергся изъятию и, повидимому, сожжению «рукою палача» на Лобном месте в Москве.
Единомышленник и коллега Д. С. Аничкова по Московскому университету Семен Ефимович Десницкий (год рождения неизвестен, ум. 1789), родом из мещан г. Нежина, был выдающимся ученым в области права, основоположником русской юридической науки *. С. Е. Десницкий отстаивал ломоносовскую идею изменяемости и развития природы. «Непрестанное и порывчивое движение всей видимой нами атмосферной материи,— писал он,— стремительные земли обращения, за которыми все части колеблются, примечаемые на небе перемены... все сии приключения свету доказывают смертность мира сего и его видимое с одного состояния в другое прехождение» 2. Заслуга Десницкого — в попытке распространить идею развития на область социальных явлений.
Не удовлетворяясь господствовавшей в XVIII в. отвлеченно-рационалистической «теорией естественного права», Десницкий предлагал идти в изучении общества историческим путем — не толковать о «вымышленных состояниях рода человеческого», но путем рассмотрения действительной истории показывать, «каким образом собственность, владение, наследство и пр. у народов происходит и ограничивается» 3. Основное положение, выдвинутое им, заключалось в том, что из «состояний общежительства», т. е. из условий хозяйственной жизни народов, следует «выводить их историю, правление, законы и обычаи и измерять их различные преуспевания в науках и художествах» 4.
В творчестве Александра Николаевича Радищева философский материализм впервые стал теоретической основой революционной идеологии.
Свои философские взгляды Радищев изложил главным образом в трактате «О человеке, о его смертности и бессмертии». Выдающееся философское значение имеет и основной труд великого писателя-революционера— «Путешествие из Петербурга в Москву».

Развившееся на основе многовекового труда ремесленников, русское народно-декоративное искусство резьбы и живописи по дереву полностью сохранило во второй половине XVIII в. своеобразие национальных форм, выработав новый, обогащенный декоративный строй, направленный к реализму.
Русская гончарная промышленность к середине XVIII в. достигла высокого технического, художественного и экономического развития и была вполне подготовлена к переходу к технике тонкой майолики, являвшейся следующей ступенью керамического производства. Первым предприятием, начавшим ее освоение, был московский ценинный завод А. Гребенщикова, овладевший техникой художественной майолики, не исключая и труднейшей, считавшейся на Западе «неповторимой», росписи «белым по белому» на мисках и блюдах. Эта роспись, синяя и многоцветная, отличается виртуозным мастерством рисунка, разнообразием кистевого мазка и тончайшего штриха. Мастерами росписи были крепостные Гребенщикова: Гаврила Степанов, Матвей Борисов, Петр Иванов, Сергей Андреев, Спирстдон Аверкиев, Иван Степанов и др.
В конце 70-х годов распространившееся по подмосковным (гжельским) деревням майоликовое производство получило новые, глубоко самобытные народные художественные формы. Кумганы и квасники гжельских мастеров украшены скульптурными фигурками (я^енщины в кокошниках с ребенком или с книгою в руках, мужчины с балалайками, целующиеся пары, продавец лепешек, пушкари у пушек, сражающиеся всадники, даже целая охота на медведя и мп. др.)- За редким исключением, фигурки удачно помещены на плечах сосуда. С замечательным художественным чутьем гжельские мастера впервые разрешили в этих изделиях труднейшую задачу украшения сосудов малой круглой скульптурой без превращения ее в ручки или в пожки сосуда.
Для росписи своих изделий гжельские мастера использовали очень широкий круг сюжетов современного им русского искусства и окружающей жизни. Часто на них можно было видеть дома с дымящимися трубами и флагами, башни, колокольни с колоколами, церкви, различных птиц и животных. На кувшинах и квасниках они рисовали купальницу, белокрыльник, хвощ, дикий лук, березу, ель и др. Реже писали людей, изображать которых было трудно. Вся эта широкая тематика росписей сопровождалась разного рода орнаментальными поясками, вставками, фризами и пр., дополнявшими основную роспись и подчеркивавшими отдельные части сосуда.

Крестьянская посуда северных районов и некоторых районов Поволжья обычно расписывалась и нередко снабжалась надписями с указаниями ее владельцев и места изготовления. Иногда надписи эти носили шуточный характер, например: «Гости гостите, пьяны не напивайтесь, вечера не дожидайтесь», и т. п.
Народная декоративная роспись по дереву сложилась сравнительно поздно, на основе живописной культуры XVII — начала XVIII в. Стремление к красочности выражалось первоначально Набойная доска Х\ III в. лишь в расцветке бытовых
Государственный Исторический музей Вещей — ШКафов-угЛОВИЧ-
ков, сундуков-укладок, ко-робьев, деревянной посуды. В росписи сказываются характерные особенности приемов местной живописной культуры XVII в., преемниками которой являются ремесленники-живописцы XVIII в. Так определяется группа вологодских живописцев, великоустюжских и северодвинских, ярославско-костромских, позднее — нижегородских, со свойственными им графическими и живописными приемами, своеобразием орнаментально-декоративного стиля, излюбленными мотивами и сюжетами и с общей для всей росписи в целом тенденцией к реализму. Одной из наиболее ранних является так называемая вологодская группа, известная главным образом своими работами по декоративной росписи лубяных коробьев; последние обычно служили тарой для перевозки клади, а в крестьянском быту — для хранения девичьего приданого. Этим назначением обусловлено их красочное оформление с изображением сцен и персонажей, заимствованных, повиди-мому, из свадебных песен. В основной декорации замечается преобладание графического элемента над живописным. На внутренних сторонах крышек можно видеть сюжеты или персонажи более раннего характера, восходящие к XVII в., как грифоны, попугаи, ладьи, всадники в одеждах, напоминающих одежду стрельцов, и т. п.

Дополненные собственной выдумкой, видоизменяясь и упрощаясь, они приобретали своеобразный, глубоко народный стиль, характерный выразительностью, грубоватостью очертаний и яркой декоративностью.
Так же древни истоки ремесленного производства деревянной, долблено-резной и точеной посуды. На протяжении тысячелетия русскими ремесленниками были выработаны, ставшие национальными, формы посуды: ковши, братины, чаши, стопы, чарки, стаканы, ставцы, мисы, блюда, солоницы. К концу XVIII в. употребление деревянной посуды сохраняется лишь в крестьянском быту и частично среди посадского населения. Исключение составляла особенно ценная посуда из березового капа, отличавшаяся плотностью, водонепроницаемостью и узорной древесиной.
Во второй половине XVIII в. в крестьянском быту были широко распространены большие и малые фигурно-вырезные ковши, черпаки и «наливки». Большие ковши и «скопкари» XVIII в. были емкостью до двух ведер. Все они вырезывались из целого куска дерева приемами скульптурной техники. Ковши воспроизводят форму древней русской ладьи, скопкари же изображают водяную птицу или конька, солоницы имеют форму уточек. «Вся эта многочисленная группа фигурной пасуды вводит нас в область изумительной конструктивной мысли, остроумного и умелого владения формой и развитого художественного вкуса» 2. Другие формы русской деревянной посуды — чарки, кубки, ендовы, братины, стаканы, блюда, чаши и т. п.— вырабатывались уже при помощи токарного станка и постепенно, с конца XVIII и в XIX в., вытесняли с рынка ладьевидную посуду.

На основе ремесла плотника со временем выделилось мастерство декоративной обработки дерева — резьбы разного вида, в зависимости от ее назначения. Особенное развитие получила так называемая выемчатая резьба, выполнявшаяся посредством вырезов и нарезок вглубь доски. Основной формой этой резьбы являются геометрические мотивы с центральным изображением круга и его сегментов, построенных в различных орнаментальных сочетаниях, при исключительном многообразии вариантов, свидетельствующих о длительной культуре этого вида искусства, осуществляемого при помощи простого ножа. Богатство вариантов резного узора обусловило возможность применения резьбы к самому широкому кругу крестьянских бытовых вещей (прялка, колыбель, валёк, деревянная посуда, ткацкий стан и т. д.) на протяжении всего XVIII века.
Другого вида декоративная мелко-узорная резьба развивалась на основе производства пряников, распространенного в XVIII в. в городах, где применялись так называемые «пряничные» доски г. Декоративная резьба на пряничных досках отличается значительно обогащенным (по сравнению с геометрической резьбой) строем узора. Линии приняли здесь большую гибкость, наряду с геометрическими формами начинают появляться растительные узоры и другие элементы орнамента — «копытца», «зубчики», «желобки», «гребешки» и т. п., свидетельствующие о чисто народном и своеобразном развитии декоративного искусства художественно-резной обработки дерева.
Особенно следует отметить так называемые «почетные» доски, резьба на которых характеризуется сложным растительным узором из цветов и листьев, а также «хоромные» — с башнеобразными двухъярусными шатровыми зданиями, с флагами и арочными крыльцами на колоннах. Узоры обычно обрамлялись каймой с резной надписью, обозначавшей дату изготовления доски и имя ее мастера (можно назвать имена Матвея Воро-шина, С. А. Прянишникова и др.).
Производство ручной набойки по ткани в переходный период от ремесла к мануфактуре в значительной степени также зависело от искусства резчика. Сохранившиеся набойные доски XVIII в. построены на своеобразных формах графического рисунка и плоскостной резьбы. Крестьянская набойка этого времени обычно двуцветная: белый холст и цветной узор в одну краску или, наоборот, цветной фон и белый узор. Главное художественное достоинство узора заключалось в расположении и взаимном сочетании этих двух цветов.

Начав еще мальчиком петь в церковном хоре г. Глухова, Д. С. Борт-нянский (1751 — 1825) завершил музыкальное образование в Италии, где впервые получил признание и как оперный композитор. Д. С. Бортнянский написал четыре оперы — «Алкид», «Квинт Фабий», «Сын-соперник» и «Сокол». Но гораздо большее значение имели его клавирные сонаты и камерные ансамбли, для которых типичны мягкая, выразительная певучесть и ясный, уравновешенный лиризм.
Творчество Фомина, Пашкевича, Матинского, Хандошкина, Бортнян-ского является наглядным свидетельством интенсивного и плодотворного развития русской музыкальной культуры в последней четверти XVIII в.
*
Во второй половине XVIII в. успешно развивалось русское народное декоративное искусство. Оживление промышленной и торговой жизни в городах и усадьбах повышает потребность в труде ремесленников, способствуя более интенсивному его развитию.
В условиях начавшегося разложения феодального общества и роста классовых противоречий наметились два различных течения в развитии национальной культуры и искусства. В то время как господствующая верхушка феодального общества, презрительно отвернувшись от национальной культуры, стремилась подражать западноевропейским образцам, народ, в лице своих многих безвестных мастеров, продолжал творчески развивать лучшие традиции национального искусства и художественного ремесла.
Русская крепостная деревня второй половины XVIII в., выделявшая из своей среды многочисленных специалистов-ремесленников, особенно по обработке дерева (плотники, резчики, токари), не могла остаться чуждой художественному влиянию своих мастеров. Образцы бытовых изделий, созданных в то время мастерами Севера, Поволжья, Московской области, свидетельствуют о массовом тяготении именно к обработке дерева, как наиболее доступного материала, и о высоком декоративном и орнаментном мастерстве, достигнутом в этом деле.
Русские ремесла, связанные с обработкой дерева, охватывали едва ли не все стороны производственной жизни народа. Это. прежде всего относится к плотничьему ремеслу: плотник строил города, рубил избы, возводил храмы и т. п. Накопленный веками строительный опыт русского народа развил в нем профессиональные понятия о конструктивности, чувство пропорций, смелость применения новых технических приемов, искание более совершенных форм.