Казенная металлургическая мануфактура, возникшая в начале XVIII в., не поглотила крестьянской железоделательной промышленности, по все же нанесла ей значительный ущерб, особенно в тех районах, где рудные месторождения эксплуатировались казенными заводами.
Временное свертывание казенной металлургической промышленности в Карелии после окончания Северной войны сменилось во второй половине XVIII в. новым ростом казенных предприятий. Вместе с расширением объема работ Кончезерских железоделательного и медеплавильного заводов и усилившейся эксплуатацией Воицкого золотого рудника, открытого в 1742 г., с 1748 г. возобновилась деятельность судостроительной верфи в Лодейном Поле. В 60-х годах XVIII в. началась разработка тивдийского мрамора для строившегося в Петербурге Исаакиевского собора.
Возникали новые казенные заводы: в 1751 г. построен купоросный завод при Марциалыгых водах; в 1755 г. закончено строительство Петровского медеплавильного завода на р. Лососинке, куда с Кончезерского завода было перенесено производство меди. В 1769 г., в связи с русско-турецкой войной, началась постройка Лижемского завода для отливки пушек. В 1774 г., после того как более тщательная геологическая разведка снова обнаружила в районе бывшего Петровского завода достаточные запасы железной руды, поблизости от него на р. Лососинке был сооружен крупный Александровский пушечный завод !.
Большинство кадровых мастеровых казенных заводов набиралось в принудительном порядке из приписных крестьян. Их называли «непременными вечными работниками»; многие рабочие являлись уже третьим и четвертым поколением казенных металлургических мастеровых. «Вечные работники» получали ничтожную плату: уйти с заводов по своему желанию они не могли. Исключение представлял Александровский пушечный завод, на котором, помимо 270 таких казенных мастеровых, значилось до 100 вольнонаемных. Вся работа по обеспечению казенных заводов сырьем являлась повинностью приписных крестьян близлежащих от заводов погостов

Наряду с расширением старых и открытием новых казенных заводов значительно возросла и частная промышленность. Начавшееся в 30—40-х годах XVIII в. строительство небольших частных железных молотовых заводов в Прионежье во второй половине века получило дальнейшее развитие. Зажиточная верхушка карельского крестьянства выделяла из своей среды новых владельцев небольших железных заводов. В 60-х годах в Карелии местные и петербургские купцы открыли чугуноплавильные и молотовые вододействующие заводы: Топорецкий и Туломозерский в Олонецком погосте, Киворецкий в Сямозерской волости, Тивдийский, Тубо-рецкий, Вичковский и др. Производственная мощность заводов была неодинакова: от 4 до 26 тыс. пудов чугуна и от 2 до 10 тыс. пудов железа в год. Заводы изготовляли такя^е чугунную посуду, треножки, печные заслонки, заступы, уклад, сталь и т. д. Некоторые заводы, например Тивдийский, скупали уклад у местных карельских крестьян, занимавшихся железным промыслом. Заводы работали на вольный рынок; продукция вывозилась в Петербург, отпускалась за границу, частично продавалась на месте. Все работы выполнялись местными крестьянами и по вольному найму 3.
В этот же период в Карелии открывались и предприятия «легкой» промышленности: стекольный завод и 5 льноочистительных «фабрик» около Пудожа, 6 салотопенных и 7 кожевенных заводов. Кроме того, в присвир-ском районе и в Олонецком погосте в 80-х годах насчитывалось 28 пильных мельниц, продукция которых шла на постройку судов, а также вывозилась в качестве строительного материала в Петербург

В то же время в Карелии появились и предприниматели-иностранцы. В 1763 г. в районе Петровского завода на р. Лососинке французская компания Баралл, Шаннони, Фуллон открыла мануфактуру по выработке листового железа и производству подносов, самоваров и разной хозяйственной посуды. Той же компанией в 1775 г. открыт чугуноплавильный завод в Мегорском погосте, производивший чугунную посуду, которая отправлялась для продажи в Петербург. В присвирском районе английский купец Рекс построил завод, производивший листовое железо, жесть и сталь; сырье для этого предприятия в виде железного лома доставлялось из Петербурга. Этот купец имел и пильный завод, на котором работали местные крестьяне, а их жены нанимались к тому же купцу для погрузки теса на галиоты, отправлявшиеся в Петербург *.
с отменой в 1754 г. внутренних таможенных пошлин происходил дальнейший рост товарного обмена между восточной частью Карелии и другими местностями империи. В наказах государственных крестьян Олонецкого уезда в Уложенную комиссию 1767 г. говорится, что посадские люди «предовольные торги и промыслы и на отъезжих ярмарках и в Санкт-Петербурге и в протчих городах лавочные товары имеют», которыми торгуют не только на внутреннем, русском рынке, но также и в иностранных государствах2. Об этом же более подробно свидетельствуют и данные 80-х годов XVIII в. Из Карелии в большом количестве доставляли в Петербург главным образом строительный лес, тес, деготь, смолу. Кроме того, олонецкие купцы отправляли в столицу нитки, сено, дрова, рыбу. Пудожские купцы ежегодно вывозили в Петербург и шведскую Лапландию до 40 тыс. пудов «карельского» льна, который по своему качеству считался выше псковского; лен покупало и прионежское население для изготовления неводов. Петрозаводские купцы поставляли в столицу ивовую кору, шедшую па выделку кож, говяжье сало, соленую рыбу, дичь, меха, скупая все это по деревням. Пудожские торговые люди вывозили в Петербург стеклянную посуду, свечи, лен, полотно, парусинный холст (равендук).
Повенецкие купцы торговали солью и рыбой, которые привозились с Белого моря; в окрестностях Повепца производилась ломка белого кварцевого камня, из которого изготовлялись жернова и ступы для петербургского фарфорового завода. Из Лопских погостов в Беломорье вывозились железные листы для солеварен и проволока для рыболовных крючков, а на Тихвинскую ярмарку — уклад. Кемские купцы торговали в Архангельске продукцией морского зверобойного промысла и привозили оттуда хлеб, снабжая им Беломорье и Лопские погосты. Постоянно ощущавшийся карельским населением недостаток в хлебе возмещался ввозом его из низовых городов Поволжья водным путем, а зимой — гужом через Вологду и Каргополь.

В Карелии два раза в год устраивались ярмарки: в Шунге, Олонце, Пудоже и при Александро-Свирском монастыре. Самой крупной из них была официально открытая в 1782 г. Шунгская ярмарка, где торговля велась еще с XVII в. 2. Сюда съезжались купцы из Москвы, Петербурга, Новгорода, Тихвина, Онеги, Архангельска, Вологды, Ярославля, Ростова, Нижнего Новгорода и т. д. Карельские и русские погосты Олонецкого края доставляли на ярмарку уклад, меха, рыбу, соль, лен, пеньку, невыделанную кожу, холстину. Приезжавшие из других районов государства купцы лривозили хлеб, сахар, выделанную кожу, сукно, парчу, штоф, бархат, шелк, позументы и другие товары. Из Швеции в большом количестве доставлялись лошади. О масштабах торговли на Шунгской ярмарке можно судить по общей стоимости привозившихся туда товаров, которая достигала 100 тыс. руб.; одни лишь товары Лопских погостов, состоявшие главным образом из пушнины и продукции железных промыслов, оценивались свыше 20 тыс. руб. На других ярмарках торговали преимущественно продуктами местных промыслов. Так, например, на ярмарку в Олонец окрестные жители привозили шкуры серобурых и чернобурых лисиц и прочие меха; на Пудожской ярмарке торговали хлебом, льном, рыбой, на Але-ксандро-Свирской — посудой. По сведениям на 1788 г., в пяти городах Олонецкой губернии, учрежденной в 1784 г. (Петрозаводске, Олонце, Пудоже, Повенце и Кеми), числилось 880 купцов и около 3000 мещан, в том числе до 100 ремесленников. Более 40 купцов вели в этих городах оптовую торговлю, ежегодный оборот которой составлял 94 470 руб.; лавочную торговлю вели 234 чел. с семействами, имея ежегодный оборот на сумму 63 195 руб. Через Олонецкую пограничную таможню в 1787 г. провезено товаров на 4775 руб. 3.
Приведенные выше данные свидетельствуют о том, что во второй половине XVIII в. в Карелии быстро росли товарное производство и обращение — усиливалась связь со всероссийским рынком, формировались капиталистические отношения. Среди карельского крестьянства возросла роль ростовщика, скупщика, подрядчика, в руки которых переходили лучшие земельные пахотные участки и сенные покосы от разорившихся крестьян.

Вместе с тем во второй половине XVIII в. усилилась и феодально-крепостническая эксплуатация государственных крестьян Карелии. С повышением оброка росла и подушная подать. По данным генеральной табели Олонецкого наместничества на 1788 г., число крестьян казенного ведомства в Карелии составляло до 59 тыс. душ м. п. *. Большая часть их, населявшая Лопские погосты, присвирский район и восточные погосты, платила подушную подать деньгами. Кроме того, они несли различные, все возраставшие государственные повинности (подводные, дорожные), а также выделяли из своей среды целовальников, счетчиков и т. п. на провиантские, соляные и другие казенные склады.
В наиболее тяжелом положении находились крестьяне, приписанные к заводам: по третьей ревизии (1762—1767) их насчитывалось 18 970 душ. Это было население ближайших к заводам погостов Шуйского, Кижского, Толвуйского, Остречинского, части Олонецкого, Выгозерского и Святозер-ского2. Здесь карелы, русские и вепсы были связаны общими повинностями по обеспечению заводов сырьем. Приписные крестьяне отрабатывали на заводских работах подушную подать и выполняли другие принудительные разверстки. Раскладка заводских работ по заготовке и доставке руды и угля производилась погостскими и волостными старостами, но деревенская верхушка, захватившая в свои руки мирское управление, сваливала всю тяжесть этой повинности на бедноту. Отработка приписными крестьянами подушной подати на казенных заводах засчитывалась им из расчета 4—5 коп. в день, согласно «плакату» 1724 г. Казенные расценки поденного крестьянского труда оставались неизменными в течение почти полувека, в то время как хлебные цены за тот же период выросли вдвое5. Повышение денежного оброка в 1768 г. в два раза и вытекающее отсюда увеличение разверсток на заводские работы, растущие недоимки, злоупотребления заводской администрации — все это вызвало волнения среди приписных крестьян, стремившихся к замене принудительных разверсток работой по вольному найму. Первыми отказались выполнять заводские разверстки крестьяне Кижского погоста в 1769 г. В начале 1770 г. волнения распространились на другие погосты. В 1771 г. движение переросло в большое восстание

Однако эти меры не могли облегчить положение крестьян, так как одни повинности уменьшались, а другие увеличивались. С открытием в Карелии Александровского пушечного завода обеспечение его сырьем и топливом ложилось новой нагрузкой на тех же приписных крестьян. Но так как они уже не были в состоянии выполнять дополнительные разверстки, то заводоуправление стало брать работников но вольному найму за более высокую цену, а затем взыскивало эти деньги с приписных крестьян. Эти добавочные расходы, круговая порука в уплате повинностей, повышение оброчного сбора в 1783 г. до 3 руб. с души, усиливавшаяся эксплуатация крестьянской бедноты, злоупотребления заводской администрации — все это имело своим последствием накопление крупных недоимок, сумма которых в первой четверти XIX в. достигла 148 096 руб.2.
Следственная комиссия по делу о волнениях среди приписных крестьян Олонецких заводов, выясняя причины этих волнений, столкнулась и с тем фактом, что бедственное положение многих карельских крестьян было связано с их обезземелением. В своем докладе правительству комиссия признала необходимым возвратить преяшим владельцам все казенные земли, которые перешли к богатым крестьянам, подрядчикам и купцам за неуплату долгов и по другим причинам. В 1784—1785 гг. правительство сделало попытку провести передел крестьянских земельных участков. Олонецкая казенная палата была завалена жалобами крестьян на то, что «иные в малом количестве, другие и вовсе, платя подати, земли не имеют» 3. По данным генеральной табели Олонецкого наместничества 1788 г., на 59 тыс. душ м. п. приходилось до 40 тыс. дес. пахотной земли, т. е. менее десятины на душу 4. Правительство ставило своей задачей ликвидировать на казенных землях стихийно возникшее там личное поземельное владение и восстановить ранее принадлежавшее волостному миру право исключительного владения пахотными и сенокосными землями. Для наделения малоземельных и безземельных крестьян землей, согласно решению правительства, все земли, перешедшие ранее в личное пользование крестьян по купчим и закладным, подлежали возврату в мир за денежное вознаграждение. Но передел земли во многих местах Олонецкого края не был доведен до конца вследствие происков богатых крестьян, выступивших против земельного передела и получивших поддержку со стороны местных властей. Попытки правительства провести земельный передел в Олонецкой губернии носила нерешительный и противоречивый характер. По инструкции, земли, перешедшие к посадским людям, возврату не подлежали.

В условиях феодально-крепостнической России не было предпосылок для развития национальной культуры карел. Царское правительство проводило политику насильственной руссификации.
Первые общеобразовательные школы на территории Карелии, созданные в 20-х годах XVIII в., находились в ведении духовного ведомства, были недоступны для широких масс населения и насчитывали только несколько десятков учащихся. В 80-х годах XVIII в. открылись общеобразовательные двухклассные народные училища в Петрозаводске, Олонце, Вытегре и некоторых селах. После того как Петрозаводск стал губернским центром, в 1786 г. его двухклассное училище было преобразовано в четырехклассное. В том же году в олонецком училище обучались 21 мальчик и 4 девочки, в Вытегорском — 27 мальчиков и 2 девочки К Наряду с казенными училищами в городах практиковалось и частное обучение детей грамоте, преимущественно чтению часослова и псалтыри. По генеральной табели Олонецкого наместничества на 1788 г., в Карелии значилось 1364 чел. грамотных 2.
Карельские народные массы продолжали хранить свою национальную самобытность, свой язык. Карельские руны, создававшиеся в течение многих столетий, передавались из поколения в поколение. Позднее эти руны, записанные Э. Ленротом в XIX в., вошли в состав «Калевалы», переведенной на многие европейские языки. Народное художественное творчество карел обладало национальным своеобразием, выражавшимся в художественном ремесле, резьбе по дереву, в народных вышивках, украшениях одежды и т. д. Памятников народного художественного творчества в области гражданской архитектуры от XVIII в. в Карелии не сохранилось. Что же касается карельского церковного деревянного зодчества, то на нем. как и на всем русском Севере, сказалось влияние вековых традиций русского деревянного зодчества, проявившееся в строительстве многоглавых и шатровых храмов. Образцами шатрового покрытия церквей в Карелии второй половины XVIII в. могут служить Никольская церковь в Шуе Беломорского района, построенная в 1753 г., Успенская церковь в Кондопоге, построенная в 1774 г. Кондопожская церковь, в архитектуре которой с большим искусством применен шатровый тип с высотой в 45 м., принадлежит к числу мировых шедевров деревянного зодчества 3.
Старинные экономические и культурные связи карел с русским народом в XVIII в. укрепились еще более. Этому способствовало возникновение и развитие в Олонецком крае крупной металлургической промышленности, сыгравшей большую роль в развитии производительных сил Карелии. Наряду с русскими мастерами в создание этой промышленности внесли свой вклад карельские кузнецы и плотники, искусство которых было широко известно за пределами Олонецкого края.

На территории Коми края, по данным «Экономических примечаний к генеральному межеванию» 60-х годов XVIII в., жило до 26,5 тыс. чел. По национальности большинство населения края было коми; русские жили главным образом в городах и промышленных центрах, но и здесь преобладающим элементом населения были коми 3. И.-Г. Георги, посетивший Коми край во второй половине XVIII в., отметил, что местное население по своим экономическим и бытовым условиям не отличается от русского, за исключением языка, относящегося к группе угорских языков. «Языком сим,— пишет Георги,— говорят они между собою, и в некоторых деревнях женщины совсем по-русски не знают» 4.
Административным центром Коми края в XVII и в первой половине XVIII в. был Яренск. Ко второй половине XVIII в. Яренск постепенно пришел в упадок, и наиболее крупным населенным пунктом в Коми крае стал Усть-Сысольск (ныне Сыктывкар), расположенный при впадении Сысолы в Вычегду; в 1780 г. он был преобразован в город. В «Экономических примечаниях к генеральному межеванию» подчеркивается значение водного пути по Сысоле: «По реке Сысоле бывает судный ход баркасами и каюками и лодками к Архангельскому порту с хлебом, железом, также и гонка плотов лесу для корабельного строения» 5. Во время генерального межевания в Усть-Сысольске насчитывалось 324 двора, тогда как старый административный центр края, Яренск, имел их всего 155.
Основным занятием большинства населения Коми края было земледе лие. Наиболее благоприятна для земледелия была его юго-западная часть, по верхнему течению р. Лузы, по Сысоле и Вычегде. К северу от Вычегды население хотя и занималось земледелием, но позднее наступление весны и ранние осенние заморозки весьма снижали урожайность. Пашни располагались главным образом по берегам рек. Весенние разливы вредили пахотным землям, так как вода смывала верхний, более плодородный слой почвы и наносила много песку. Расширение площади пахотных земель могло идти только за счет площадей, занятых лесом, поэтому наряду с пашенным было широко распространено подсечное земледелие, что отметил академик И. И. Лепехин, наблюдавший хозяйство коми во второй половине XVIII в. К О том, что подсечное земледелие имело очень важное значение в хозяйстве коми, свидетельствуют наказы крестьян Коми края в Уложенную комиссию 1767 г., в которых они просили о разрешении вырубать казенные леса для расчистки мест под пашни.

Земледелие не представляло единственного занятия населения Коми края. В северных районах его почти не было. Здесь население занималось промыслом (охотой, рыбной ловлей), местами — скотоводством. Охота и рыбная ловля играли существенную роль и в хозяйстве населения южных районов. В XVIII в. охотничий промысел клонился к упадку. Наиболее ценные пушные звери в лесах, расположенных близ населенных пунктов, были уже истреблены 2. Чтобы добыть пушного зверя, население уходило в глухие леса, за сотни верст от своих деревень.
По указу Екатерины II от 10 июня 1763 г. охота на всех зверей и птиц, кроме хищных, запрещалась на время с 1 марта до Петрова дня (29 июня ст. стиля) ежегодно. Это распоряжение должно было неблагоприятно отразиться на охотничьем хозяйстве населения Коми края, так как обычно охотники уходили на промысел с 1 января верст за 500—600 от места жительства и возвращались домой в середине апреля.
Ремесло было развито слабо, и производство промышленных изделий не выходило за рамки домашней промышленности, если не считать речного судостроения на Лузе, Сысоле и Вычегде, которое сохраняло свое значение и в XVIII в.
Наряду с земледелием, скотоводством и охотой население занималось отходничеством на промышленные предприятия — железоделательные заводы, Сереговский соляной промысел, на добычу точильного камня на Печоре и др.
Подавляющую массу населения Коми края составляли черносошные, или государственные, крестьяне. Землепользование у крестьян коми ничем не отличалось от землепользования русских государственных крестьян. Помещичьего землевладения в крае не было. Церковное и монастырское землевладение было ничтожно и в 60-х годах XVIII в. почти полностью ликвидировано. Земли и крестьяне мелких монастырей Комл края перешли в ведение Коллегии экономии.

К середине XVIII в. значительная часть, и притом лучшая, земель края перешла в руки деревенских богачей и купечества Яренска, Усть-Сысольска и других городов. Какого размера достигало богатство отдельных лиц и семей и как широко они эксплуатировали труд окрестного населения, можно видеть из характеристики, данной И. И. Лепехиным богачам Сухановым, по происхождению местным крестьянам коми Усть-Сысольской волости. «Проворство их в торговле,— пишет И. И. Лепе-хип,— обогатило их и сделало зырянскими князьками. Каждый зырянип составляет их как бы природного крестьянина, и все его стяжание почти надлеяшт Сухановым. Они их и задатчивают на хлеб и на звериные промыслы и после отбирают все их житье-бытье, богачество. Есть ли где увидишь лучшие нивы в ближайших селениях к Усть-Сысоле и спросишь, кому они принадлежат, отвечают — Сухановым; есть ли где пасутся стада,— стада принадлежат Сухановым, да и бывший па Печоре зырянский промысел в добывании точильного камня ныне надлежит Сухановым» х.
Захватывали крестьянские участки не только деревенские богатеи: скупкой земель и присвоением их, главным образом по просроченным закладам, занималось и купечество. К GO-м годам XVIII в. значительная часть лучших крестьянских участков оказалась в руках деревенских богачей и купцов, которые обрабатывали их трудом своих половников из среды местных и пришлых крестьян.
Деревенские богатеи и купцы эксплуатировали и крестьян-охотников. Охотники, особенно в лесных районах, испытывали затруднения в сбыте продуктов своего труда и принуждены были продавать добытые шкурки пушных зверей скупщику из местных крестьян либо купцов. Скупая по дешевке эти товары на месте, купцы перепродавали их в Усть-Сысольске и Яренске приезяшм купцам или сами отвозили на устюжский и архангельский рынки. Скупщики занимались и ростовщическими операциями, в результате чего охотник становился неоплатным должником скупщика; попав к нему в кабалу, крестьянин за бесценок отдавал все, что добыл за целый охотничий сезон.
В Коми крае, наряду со сравнительно крупными городскими рынками в Яренске и Усть-Сысольске, были также сельские ярмарки. Бойкий торг сохранился на старом пушном рынке в Турье (в верховьях р. Выми), и вырос новый торговый центр — с. Вознесенское Важгортской волости на р. Удоре, в районе, богатом пушным зверем. Крупные волостные торговые центры XVII в.— Туглим и Усть-Вымь — в XVIII в. захирели. В «Экономических примечаниях к генеральному межеванию» дана яркая картина торговых операций устьсысольского купечества.