Процент нерусского населения на территории Поволжья продолжал уменьшаться. Одной из главных причин этого послужили захваты русскими помещиками земель нерусских народностей. Эти земли помещики заселяли крепостными, переведенными из центральных областей России. В результате обезземеления часть нерусского населения вынуждена была уходить с прежних мест на укрепленные линии, где многие «беглые» верстались в казаки, или селились на башкирских землях на условиях оброчного владения. Правительство переводило государственных крестьян, в число которых вошла большая часть нерусского населения Поволжья, на новые земли в Башкирию.
Ко времени третьей ревизии (1761 — 1767) нерусского населения в рай онах Поволжья было уже менее 30%. В то время в Казанской губернии и Нижегородском наместничестве 1 числилось 1 603 228 душ м. п., из них татар, мордвы, марийцев, чувашей, удмуртов 372 410. Кроме того, 53 392 души м. п. мордвы и татар жили в Воронежской губернии, в Шацкой и Тамбовской провинциях2; 808 ясачных жили на Ветлуге (Костромское наместничество) 3. Несмотря на то, что Среднее Поволжье было богатым и плодородным краем 4, жители его, в особенности представители нерусских народностей, были «в зажитках посредственны, но более недостаточных» 5. Причина бедности населения заключалась в низком уровне развития производительных сил в крае.

Основным занятием нерусского населения Поволжья во второй половине XVIII в. было земледелие. Техника обработки земли у народностей Поволжья существенно не отличалась от русской; только татары и находившаяся под их влиянием часть мордвы и чувашей употребляли вместо сохи тяжелый плуг сабан и не вносили в почву удобрений. Господствующей системой земледелия в Поволжье было трехполье, в северных районах встречалось и подсечное земледелие. Мордва, чуваши, мари и удмурты, по отзывам И. И. Лепехина, были хорошими земледельцами. Несмотря на это, урожаи были низкие, особенно в северной лесистой и болотистой части Поволжья и южных безлесных и засушливых районах. Наиболее распространенными культурами были: рожь, пшеница, овес, ячмень, греча, просо, а также горох, лен и конопля. Определенных норм количества земли, отводимой для ясачных крестьян, как правило, не существовало. Во второй половине XVIII в. все сильнее начал сказываться недостаток земли. Вся ясачная земля, находившаяся в пользовании деревни, делилась по числу ревизских душ 6.
Скотоводство не было широко развито и в основном удовлетворяло потребности натурального хозяйства. Только татары занимались разведением скота для выделки кож и стрижки шерсти на продажу.
По сведениям Г. Миллера, мордва, мари и чуваши имели довольно развитое огородное хозяйство и снабжали города овощами К
С истреблением лесов охота постепенно переставала быть одним из основных занятий населения и превращалась в отхожий промысел. Мари,мордва, чуваши славились как искусные охотники. Обычно охотники уходили в северные дальние леса на всю зиму. Бортничество сохранилось только там, где оставались леса. Однако мед, воск и меха все еще продолжали занимать на рынке значительное место в качестве предметов сбыта. Татары и мордва переходили на ульевое пчеловодство.
В северных лесных районах население занималось рубкой и продажей дров. У удмуртов была развита обработка дерева. Г. Миллер, рассказывая о вытачивании чашек из древесных наростов, отметил, что «иногда точат помянутые чашки так тонко, что оные прозрачны бывают» 1. Удмурты делали сани, кадки, бочки и прочие предметы домашнего обихода, которые сбывали яштелям безлесных южных районов. Вообще же изготовление промышленных изделий было развито у народов Поволжья сравнительно слабо и рассчитано главным образом на удовлетворение потребностей своего же хозяйства. На местные рынки шла только часть домашней продукции некоторых хозяйств; торговали хлебом, салом, маслом, медом, воском, мехами, овчинами, шерстью, кожами. Шерсть и кожи вырабатывались татарами специально для рынка, почему эти предметы получили дая^е название «татарских товаров». На ярмарках сбывались и предметы промышленного производства, привозимые купцами из городов.

В городах было развито мелкое товарное производство: в большом количестве имелись, чаще всего у торговцев, небольшие кожевенные, мыловаренные, салотопенные, свечные «заводы» и красильни. Они располагали примитивным оборудованием и обслуживались «своим семейством» или «временно наемными людьми». Некоторое участие в городской промышленности и торговле принимала зажиточная верхушка народов Поволжья.
На территории Поволжья велась крупная оптовая торговля. Некоторые из слободских слуяшлых татар имели в Казани собственные лавки, отправляли по Волге суда, вели торговлю с башкирами, у которых они покупали лошадей, служили в качестве посредников, торговых уполномоченных и переводчиков при торговых сношениях со среднеазиатскими народами и Китаем.
Во второй половине, и особенно в последнее десятилетие XVIII в., на территории Поволжья значительно развилась крупная мануфактурная промышленность, как государственная, так и частная. Известны крупней шие суконные «фабрики» — Микляева (750 чел. работных людей), Дряб лова (1086 чел.) и Осокина (1645 чел.) в Казани, более мелкие «фабрики» в Арзамасе, Тамбове и уездах: 6 полотняных «фабрик», 6 стекольных, 5 хлопчатобумажных, а также шелковые, сафьяновые, канатная «фабрики» и другие 2. Всего, по неполной росписи 1776 г., работала 21 «фабрика».
В металлургии к середине XVIII в. доменные печи и молотовые заводы совершенно вытеснили прежние ручные горны. Но после краткого расцвета металлургии в 50-х — начале 60-х гг. мно гие новооткрытые заводы снова закрылись. На территории Поволжья уцелели «железные» и «медные» заводы в Камско-Вятском районе и группа заводов Баташе-вых, выпускавшая чугунную посуду и другие предметы домашнего обихода.
До последней четверти XVIII в. казенной монополией было поташное производство, в котором были заняты в основном приписные государственные крестьяне Поволжья. После отмены монополии производством поташа занимались в дворянских вотчинах большей частью крепостные крестьяне.

В конце XVIII в. в Казани был создан казенный пороховой завод; вблизи города работал стекольный завод, имелись кораблестроительные верфи.
Промышленные заведения использовали как крепостной, так и наемный труд; в новых отраслях промышленности применялся главным образом наемный труд.
Характерным признаком неполного отрыва работающих от земледелия являлось прекращение работы большинства мелких мануфактур в Поволжье на летнее время. Казанские и вятские предприниматели указывали, что их наемные работники «упражняются... в ткачестве с октября по май... в страдное же время по содержанию договоров увольняются в домы свои для работы» *. Однако на других, чаще всего на медеплавильных, железоделательных и поташных заводах, заводчики, наоборот, старались задержать рабочих насильно, или путем экономического закабаления: «многих ясшных крестьян нанимают... в работы..., а потом не хотя[т] их от работы отпустить. По простоте их и незнанию начитают на них денег по многому числу и держат у себя в работе... многие годы» 1.
Об условиях найма рабочей силы можно судить по челобитной ясачных татар Свияжского уезда, где говорится: «многие от тех заводов пришли в разорение... за двадцать рублев (т. е. за аванс) принужден работать лет десять и пятнадцать, да и во оные едва ли совсем расчестся там может» 2
В конце XVI11 в. приписка к заводам была прекращена, так как от работ на заводе хозяйство приписного крестьянина приходило в «запустение». Положение приписных к корабельно-лесным работам много раз обсуждалось в Сенате, но к существенному улучшению их состояния это не привело. Приписных служилых мурз и татар пытались заменить вольнонаемными, но так как добровольных работников на это дело не находилось, то правительство вынуждено было только повысить поденную оплату (с 1750 по 1797 г. она была увеличена почти в 4 раза) и ограничить сроки работ. В отношении налогов приписные с 1794 г. были уравнены с государственными крестьянами и платили 1 руб. подушной подати и 3 руб. оброчного сбора. Таким образом, эта категория работных людей окончательно перешла в разряд податного населения; от их привилегированного положения оставалось только владение землей на основе поместного права.
Положение ясачных крестьян систематически ухудшалось в течение XVIII в. из-за постепенно усиливавшегося обезземеления. Несмотря на прямое запрещение экспроприировать ясачную землю, считавшуюся государственной, она уходила из рук ясачных разными путями: в результате прямого захвата русским помещиком, отказа обнищавших ясачных от оброчных урочищ,, заклада земли под заем для платежа подушных денег.