Таким образом, в карельской деревне усилился процесс обезземеления большинства крестьянского населения, с одной стороны, и сосредоточения лучших земель в руках меньшинства — с другой. Поэт Г. Р. Державин, бывший в 1784—1785 гг. олонецким губернатором, следующим образом объяснял источник обогащения зажиточных крестьян: «Малое количество зажиточных крестьян и есть причиною, что более бедных. Они, наяшв достаток подрядом или каким другим образом, раздают оный в безбожный процент, кабалят долгами почти в вечную себе работу бедных заёмщиков, а чрез то усиливаются и богатеют более, нежели где внутри России, ибо при недостатке хлеба и прочих к пропитанию нужных вещей прибегнуть не к кому, как к богачу, в ближайшем селении живущему» 6.
Деревенские богатеи, если они занимались торговлей или промыслами, могли записываться в посадские люди, не оставляя своего сельского хозяйства. Еще в наказах 1767 г. олонецкие крестьяне указывали на тот факт, что меяхду ними «жительство почти в каждых... погостах, волостях и деревнях смежно имеют олонецкие купцы на тяглах таковых же, как государственные крестьяне, деревенских участках...» *.
Частые неурожаи, дороговизна хлеба, необеспеченность землей для прокормления семьи и необходимость добывания денег на уплату подушной подати — все это заставляло крестьян искать средств к существованию на отхожих промыслах, получивших во второй половине XVIII в. особенно большое распространение. Карельские крестьяне искали заработка не только в пределах Карелии, но и в Петербурге, Москве, Новгороде, Риге, Выборге и других городах, где работали плотниками, столярами и каменотесами, а также занимались мелкой торговлей. Крестьяне уходили на рыбную ловлю в Финский залив, в устье Невы, где рыба имела лучший сбыт и продавалась по более высокой цене. В тех районах, где среди карельского крестьянства с давних пор были распространены домашние железные промыслы, они не потеряли своего значения и во второй половине XVIII в. Так, крестьяне Лопских погостов, а также Мунозерского конца Шуйского и Карельской трети Кижского погостов, не отрываясь от сельского хозяйства, изготовляли сыродутное железо и уклад, которые шли па местные купеческие мануфактуры и через скупщиков на ярмарки 2

Казенная металлургическая мануфактура, возникшая в начале XVIII в., не поглотила крестьянской железоделательной промышленности, по все же нанесла ей значительный ущерб, особенно в тех районах, где рудные месторождения эксплуатировались казенными заводами.
Временное свертывание казенной металлургической промышленности в Карелии после окончания Северной войны сменилось во второй половине XVIII в. новым ростом казенных предприятий. Вместе с расширением объема работ Кончезерских железоделательного и медеплавильного заводов и усилившейся эксплуатацией Воицкого золотого рудника, открытого в 1742 г., с 1748 г. возобновилась деятельность судостроительной верфи в Лодейном Поле. В 60-х годах XVIII в. началась разработка тивдийского мрамора для строившегося в Петербурге Исаакиевского собора.
Возникали новые казенные заводы: в 1751 г. построен купоросный завод при Марциалыгых водах; в 1755 г. закончено строительство Петровского медеплавильного завода на р. Лососинке, куда с Кончезерского завода было перенесено производство меди. В 1769 г., в связи с русско-турецкой войной, началась постройка Лижемского завода для отливки пушек. В 1774 г., после того как более тщательная геологическая разведка снова обнаружила в районе бывшего Петровского завода достаточные запасы железной руды, поблизости от него на р. Лососинке был сооружен крупный Александровский пушечный завод !.
Большинство кадровых мастеровых казенных заводов набиралось в принудительном порядке из приписных крестьян. Их называли «непременными вечными работниками»; многие рабочие являлись уже третьим и четвертым поколением казенных металлургических мастеровых. «Вечные работники» получали ничтожную плату: уйти с заводов по своему желанию они не могли. Исключение представлял Александровский пушечный завод, на котором, помимо 270 таких казенных мастеровых, значилось до 100 вольнонаемных. Вся работа по обеспечению казенных заводов сырьем являлась повинностью приписных крестьян близлежащих от заводов погостов

Наряду с расширением старых и открытием новых казенных заводов значительно возросла и частная промышленность. Начавшееся в 30—40-х годах XVIII в. строительство небольших частных железных молотовых заводов в Прионежье во второй половине века получило дальнейшее развитие. Зажиточная верхушка карельского крестьянства выделяла из своей среды новых владельцев небольших железных заводов. В 60-х годах в Карелии местные и петербургские купцы открыли чугуноплавильные и молотовые вододействующие заводы: Топорецкий и Туломозерский в Олонецком погосте, Киворецкий в Сямозерской волости, Тивдийский, Тубо-рецкий, Вичковский и др. Производственная мощность заводов была неодинакова: от 4 до 26 тыс. пудов чугуна и от 2 до 10 тыс. пудов железа в год. Заводы изготовляли такя^е чугунную посуду, треножки, печные заслонки, заступы, уклад, сталь и т. д. Некоторые заводы, например Тивдийский, скупали уклад у местных карельских крестьян, занимавшихся железным промыслом. Заводы работали на вольный рынок; продукция вывозилась в Петербург, отпускалась за границу, частично продавалась на месте. Все работы выполнялись местными крестьянами и по вольному найму 3.
В этот же период в Карелии открывались и предприятия «легкой» промышленности: стекольный завод и 5 льноочистительных «фабрик» около Пудожа, 6 салотопенных и 7 кожевенных заводов. Кроме того, в присвир-ском районе и в Олонецком погосте в 80-х годах насчитывалось 28 пильных мельниц, продукция которых шла на постройку судов, а также вывозилась в качестве строительного материала в Петербург

В то же время в Карелии появились и предприниматели-иностранцы. В 1763 г. в районе Петровского завода на р. Лососинке французская компания Баралл, Шаннони, Фуллон открыла мануфактуру по выработке листового железа и производству подносов, самоваров и разной хозяйственной посуды. Той же компанией в 1775 г. открыт чугуноплавильный завод в Мегорском погосте, производивший чугунную посуду, которая отправлялась для продажи в Петербург. В присвирском районе английский купец Рекс построил завод, производивший листовое железо, жесть и сталь; сырье для этого предприятия в виде железного лома доставлялось из Петербурга. Этот купец имел и пильный завод, на котором работали местные крестьяне, а их жены нанимались к тому же купцу для погрузки теса на галиоты, отправлявшиеся в Петербург *.
с отменой в 1754 г. внутренних таможенных пошлин происходил дальнейший рост товарного обмена между восточной частью Карелии и другими местностями империи. В наказах государственных крестьян Олонецкого уезда в Уложенную комиссию 1767 г. говорится, что посадские люди «предовольные торги и промыслы и на отъезжих ярмарках и в Санкт-Петербурге и в протчих городах лавочные товары имеют», которыми торгуют не только на внутреннем, русском рынке, но также и в иностранных государствах2. Об этом же более подробно свидетельствуют и данные 80-х годов XVIII в. Из Карелии в большом количестве доставляли в Петербург главным образом строительный лес, тес, деготь, смолу. Кроме того, олонецкие купцы отправляли в столицу нитки, сено, дрова, рыбу. Пудожские купцы ежегодно вывозили в Петербург и шведскую Лапландию до 40 тыс. пудов «карельского» льна, который по своему качеству считался выше псковского; лен покупало и прионежское население для изготовления неводов. Петрозаводские купцы поставляли в столицу ивовую кору, шедшую па выделку кож, говяжье сало, соленую рыбу, дичь, меха, скупая все это по деревням. Пудожские торговые люди вывозили в Петербург стеклянную посуду, свечи, лен, полотно, парусинный холст (равендук).
Повенецкие купцы торговали солью и рыбой, которые привозились с Белого моря; в окрестностях Повепца производилась ломка белого кварцевого камня, из которого изготовлялись жернова и ступы для петербургского фарфорового завода. Из Лопских погостов в Беломорье вывозились железные листы для солеварен и проволока для рыболовных крючков, а на Тихвинскую ярмарку — уклад. Кемские купцы торговали в Архангельске продукцией морского зверобойного промысла и привозили оттуда хлеб, снабжая им Беломорье и Лопские погосты. Постоянно ощущавшийся карельским населением недостаток в хлебе возмещался ввозом его из низовых городов Поволжья водным путем, а зимой — гужом через Вологду и Каргополь.