В поисках средств существования городские ремесленники и торговцы переходили к земледелию. Горожанам разрешалось брать наделы с условием выполнения с них повинностей. От горожан, взявших наделы, феодалы сначала требовали денежный оброк (чинш), потом переводили их с денежной ренты на отработочную, принуждая к выполнению еженедельной барщины. В конце концов горожан, имевших наделы и выполнявших барщину, феодалы исключали из сословия горожан (мещан), превращая их в крепостных крестьян *. Из боязни стать крепостными крестьянами часть горожан упорно не прекращала городских занятий, зачастую идя на крайние лишения. Не оставляли городских занятий все евреи, которых в XVIII в. на Правобережной Украине насчитывалось более 250 тыс. 2. Подавляющее большинство их жило в городах, местечках, где они составляли около 30—40% населения. Богатых евреев было немного: к ним относились откупщики — арендаторы монополий феодалов, ростовщики и крупные торговцы. С арендой монополий феодалов была связана значительная часть евреев богатых и бедных: арендаторы и субарендаторы, корчмари, сборщики сдававшихся на откуп налогов. Мпогие евреи занимались торговлей: товары, привозимые оптовиками и скупаемые для вывоза за границу, проходили через много рук, пока доходили до потребителя или экспортера. Большое количество евреев занималось ремеслом. Но было очень много евреев, обнищавших до крайности.
Евреи имели свои общины (кагалы). Вся власть в общинах принадлежала богачам, только они имели право голоса при избрании кагальной старшины. Кагальная верхушка была тесно связана с крепостниками. Феодалы и кагальная верхушка сеяли вражду, взаимное недоверие и отчужденность между еврейской и другими национальностями.
В XVIII в. в Речи Посполитой не было централизации, «...этого могущественнейшего политического средства быстрого развития всякой страны» \ Сохранение в неизменном виде старых производственных отношений тормозило развитие производительных сил. Ф. Энгельс писал о Речи Посполитой XVIII в.: «Страна, которая упорно сохраняла нерушимым феодальный строй общества, в то время как все ее соседи прогрессировали, формировали буржуазию, развили торговлю и промышленность и создали большие города,— такая страна была обречена на гибель»

К концу XVIII в. развивается живопись по стеклу. Графины и другие предметы из цветного стекла расписываются золотыми цветами, гирляндами, монограммами, гербами, травными и геометрическими узорами. Кроме гравировки, золочения, росписи красками, употреблялись и другие способы художественной обработки стекла: шлифовка, гранение, так вызываемая «венецианская пить».
Все эти виды художественного стекла постепенно сходят с производства в конце РО-х годов, и в первые годы XIX в.1 прикладное искусство в стекольной промышленности приобретает новый характер.
Использование металла в русском народном художественном творчестве не могло иметь настолько широкого распрострапения, как это было в отношении более доступных материалов — дерева и глины. Металлические изделия занимали в крестьянском обиходе скромное место; их применение ограничивалось почти исключительно предметами узко бытового назначения. Но и здесь стремление украсить быт и дать волю творческим импульсам находило отражение в усложнении изделий и придании им затейливых и красивых форм. Техническая сложность обработки металлов и выделки изделий выводила изготовление их из пределов домашнего производства. В большинстве случаев исполнителями были сельские или городские ремесленники, обладавшие необходимым оборудованием.
Железо было наиболее распространенным из металлов в крестьяпском бытовом обиходе. Дверные и воротные петли в виде длинных полос железа, скреплявших досчатые створки ворот, достигали внушительных размеров. Их отделывали насеченными узорами, коваными завитками и фигурными завершениями; во многом сказывалась устойчивость форм национального производства, выработанных веками. Так, наружным щиткам врезных воротных замков в течение XVIII в. продолжала придаваться старинная форма секиры.
Интересную отрасль народного творчества составили осветительные приборы из железа, представлявшие по преимуществу «светцы» — приспособления для держания лучин. Украшения светцов достигали большого разнообразия и изощренности. Концы рогулек выковывались петлями, перекручивались завитками, превращаясь в пекоторое подобие цветка. Еще наряднее делались более дорогие цельножелезные светцы на высокой кованой стойке, достигавшей высоты 1—1,5 м; они иногда представляли нечто вроде своеобразного канделябра для одновременного использования вескольких лучин. Излюбленным украшопием было многократное перекручивание стеряшя стойки; оно создавало сплошную винтовую поверхность, мерцавшую своими бликами при горении лучины.

Крестьянская посуда северных районов и некоторых районов Поволжья обычно расписывалась и нередко снабжалась надписями с указаниями ее владельцев и места изготовления. Иногда надписи эти носили шуточный характер, например: «Гости гостите, пьяны не напивайтесь, вечера не дожидайтесь», и т. п.
Народная декоративная роспись по дереву сложилась сравнительно поздно, на основе живописной культуры XVII — начала XVIII в. Стремление к красочности выражалось первоначально Набойная доска Х\ III в. лишь в расцветке бытовых
Государственный Исторический музей Вещей — ШКафов-угЛОВИЧ-
ков, сундуков-укладок, ко-робьев, деревянной посуды. В росписи сказываются характерные особенности приемов местной живописной культуры XVII в., преемниками которой являются ремесленники-живописцы XVIII в. Так определяется группа вологодских живописцев, великоустюжских и северодвинских, ярославско-костромских, позднее — нижегородских, со свойственными им графическими и живописными приемами, своеобразием орнаментально-декоративного стиля, излюбленными мотивами и сюжетами и с общей для всей росписи в целом тенденцией к реализму. Одной из наиболее ранних является так называемая вологодская группа, известная главным образом своими работами по декоративной росписи лубяных коробьев; последние обычно служили тарой для перевозки клади, а в крестьянском быту — для хранения девичьего приданого. Этим назначением обусловлено их красочное оформление с изображением сцен и персонажей, заимствованных, повиди-мому, из свадебных песен. В основной декорации замечается преобладание графического элемента над живописным. На внутренних сторонах крышек можно видеть сюжеты или персонажи более раннего характера, восходящие к XVII в., как грифоны, попугаи, ладьи, всадники в одеждах, напоминающих одежду стрельцов, и т. п.

Для консервативного дворянского сентиментализма в этот период характерны «Философические оды или песпи» М. М. Хераскова (1769). По сравнению с произведениями на-М. М. Херасков. Портрет маслом работы неизвест- чала 60-х годов Херасков ного художника XVIII в. усиливает в них идеи борь-
Государственный Исторический музей бы ПроТИВ разума И ПрОСВе-
щепия, выдвигая на первый план «озарение свыше», выступает еще более резким противником складывающегося капитализма (ода «Богатство»), прославляет уединение и рисует счастливого крепостного, который будто бы «влачит плуг с охотой».
Другое течение сентиментализма находит себе выражение в журнальной прозе Н. И. Новикова и его сотрудников по изданию журналов «Трутень» (1769—1770) и «Живописец» (1772—1773). Для этих писателей типично обличение жестокости и паразитизма «злонравных» дворян, выбор «добродетельного мещанина» в качестве положительного героя. Чувствительность истолковывается здесь не как самопознание, а прежде всего как сострадание, как наличие «человеколюбия». Это особенно ясно видно в разработке крестьянской темы. Последовательно проводятся в журналах демократические тенденции. Барину с «каменным сердцем» противопоставлены трудолюбивые, добросердечные крепостные; носителями честности и просвещения не раз изображаются купцы, ремесленники, «добродетельные мещане».
Буржуазный сентиментализм накануне Крестьянской войны 1773— 1775 гг. нашел особенно отчетливое выражение в произведениях М. И. Попова (1742 - ок. 1790) и М. Д. Чулкова (1740-1793).
М. Д. Чулков обнаруживает иные настроения, чем дворянские сентименталисты. Резко звучат антидворянская настроенность и третьесослов-ные тенденции в его романе «Пригожая повариха» (1770). Показателен и выбор темы из городского быта, обращение к образу падшей женщины и явное сочувствие к ее «жалостному» положению, обусловленному бедностью и социальным неравенством. На сцене появляется такое произведение, как комическая опера М. И. Попова «Анюта». В ней элементы чувствительности, интерес к народной песне и языку соединены с обличением крепостничества и признанием власти денег. Но социальное противоречие (сословное неравенство Анюты и Виктора) снимается автором (Анюта оказывается дворянкой, приемной дочерью крестьянина Мирона), и произведение завершается благополучной развязкой.
Следующий период в развитии русской литературы XVIII в. тесно связан с событиями Крестьянской войны и правительственной реакцией, последовавшей за ее подавлением.

В обстановке общественного подъема 80-х годов Новиков проявлял большой интерес к политике. Он стал писать на политические темы тг ориентировал широкие круги своих читателей на политические проблемы. Политика господствовала в газете «Московские ведомости» и в журнале «Прибавление к Московским ведомостям» (1783—1784). Центральиые политические события эпохи — революционная война американского народа против «разбойников-англичан», утверждение республиканского режима за океаном — были в центре внимания Новикова-редактора. Сообщая подробнейшие сведения о ходе революции, о героизме народа, с оружием в руках защищавшего свои права, печатая многочисленные статьи, прославлявшие справедливость и самоотвержение в борьбе за независимость, он не скрывал своего сочувствия народу, стремившемуся к вольности. С пачала 80-х годов Новиков, как книгоиздатель, год за годом выпускает книги, трактующие проблему торговли 1.
XVIII век — век формирования капиталистических отношений и нанесения сокрушительных ударов феодализму в ряде стран Запада. Развитие мануфактурной промышленности и торговли в России было одним из показателей не только успехов буря^уазии, но и нового уклада, вызревающего внутри старой формации. Вот почему антикрепостнические убеждения Новикова натолкнули его на перевод книг и статей, освещающих политические, экономические, социальные и культурные преимущества нового общественного строя.
Переводная статья «О торговле вообще» трактует свободный труд как основное условие развития общественного благоденствия, расцвета промышленности, торговли и искусств. «Вольность, приобретенная Голландией через войну против утеснителя своего, Филиппа, короля испанского, была главной пружиною скорого ее приращения».
Идеальное государство будущего — это государство свободных тружеников, где осуществлен принцип обязательного труда всех граждан. Новые «гражданские классы» этого общества — земледельцы, ремесленники, работники, фабриканты и купцы. Все люди в обществе доставляют «пропитание» себе своей работой. Лучшая форма государственного правления — республика. Вольность и республиканский строй народ завоевывает в борьбе с тиранами. Голландия «необходимостью принуждена была свергнуть с себя тиранское иго».