Внимание к интересам купеческой буржуазии проявлялось в эту эпоху не только в кругах московской профессуры. В первых «Трудах Вольного экономического общества», выходивших с 1766 г., стали появляться работы с разносторонней программой. Однако уже с конца 60-х и особенно с начала 70-х годов на страницах этого журнала все более начинали преобла-
П. И. Рынков. Гравюра Осипова, 1801 г. Дать вопросы сельского, не
преимуществу помещичьего хозяйства.
В 1770 г. в XVI томе «Трудов» были напечатаны два «Наказа для деревенского управителя в отсутствие помещика» — А. Т. Болотова и П. И. Рычкова. Наказы содержали указания приказчикам по поводу мер и приемов управления помещичьими имениями на основе максимальной эксплуатации крестьянского труда, по возможности без разорения крестьян, но с применением наивыгоднейших для помещиков организационных и технических средств и при соблюдении контроля над приказчиками в интересах помещиков. Некоторые научно ценные экономические и •агротехнические методы ставились, таким образом, на службу крепостникам.
Другим характерным отражением работы дворянской экономической мысли является так называемая Хозяйственная анкета 1767 г., составленная и распространенная на местах по указанию правительства в целях изучения причин роста хлебных цен в России,— вопроса, тревожившего правительство в связи с социальной опасностью дороговизны *.
С конца 60-х годов началась довольно оживленная публикация архивных материалов. В 1767 г. была издана «Русская Правда», в 1770 г.-«Журнал или поденная записка» Петра I и др.

Для содействия помещикам в усвоении этих способов Болотов и издавал свои журналы — «Сельский житель» (1778—1779) и «Экономический магазин» (1780—1789).
Более значительную научную экономическую работу проводили в своих классовых экономических интересах представители купеческой буржуазии, не чуждые до некоторой степени народнохозяйственных установок. Среди относящихся сюда экономических и частью исторических произведений А. Фомина, В. Крестинина, М. Чулкова и др. наиболее интересным было принадлежащее М. Д. Чулкову обширное (7 томов, 21 кн.) «Историческое описание российской коммерции при всех портах и границах от древних времен до ныне настоящего, и всех преимущественных узаконений по оной» (1781—1788). Для Чулкова торговля является «первым источником царских сокровищ», а «купцы — наиполезнейшие члены в обществе». Обращаясь, в первую очередь, к «капитальным купцам», он ставил перед собой задачу «собрать полную систему как бывшей до сего [с древности], так и ныне отправляющейся [русской] торговли». Под такой системой он разумел охват всех сторон и элементов торгового дела. Основанный в значительной степени на архивных документах, изобилующий подробностями о городах, реках, предприятиях, лицах и т. д., труд Чулкова явился исключительным для своего времени по полноте материалов о русской торговле и других хозяйственных вопросах.
Обстоятельное учебное руководство по экономической географии России составлено с буржуазных же позиций профессором Московского университета X. А. Чеботаревым 1. Ни словом не упоминая о дворянах и не называя крестьян «крепостными», Чеботарев интересовался главным образом хозяйственной деятельностью «купечества», в состав которого он включил собственно купцов, а также городское и сельское население, принимавшее большее или меньшее участие в торговле и промыслах. Он обращал внимание также на природные ресурсы и крупную промышленность отдельных районов.
Активно занимаясь экономическими и государственно-правовыми проблемами, деятели последней четверти XVIII в. с неменьшим интересом обращались и к проблемам истории. Историки могли теперь опираться на большой объем доступных исторических источников. Между 1788 и 1791 гг. Н. И. Новиков выпустил 2-е издание «Древней Российской Вивлио-фики», удвоенное по объему и содержащее большое количество полностью воспроизведенных русских исторических источников.
В области общеисторической обработки архивных материалов наибольшую активность проявили в это время дворянские историки — М. М. Щербатов и И. Н. Болтин.

Крестьянская война., пережитая Щербатовым, наложила определенный отпечаток на IV—VII то-мы его «Истории». Уроками крестьянского движения объясняется несколько большее, чем прежде, внимание Щербатова к вопросам социально-экономической истории. Вначале это были вопросы преимущественно финансовой политики, но в бо лее поздпих томах «Истории» к ним присоединяются и проблемы экономического состояния служилого дворянства и крестьянства.
Роль народа в истории Щербатов отмечает с чувством ненависти. Напротив, у господствующего дворянства он стремится находить всякие «добродетели».
Другой историк этого времени — И. Н. Болтин выступил как представитель интересов среднего дворянства и апологет дворянско-самодержавной политики Екатерины II1. Он был склонен преиуменыпитъ социальные трудности своей эпохи.
В полемических трудах Болтина «ставятся общие вопросы об отличиях русского исторического процесса от западноевропейской истории, о происхождении русского народа и возникновении крепостного права» 2. Глубоко оскорбленный невежественно-клеветнической, легкомысленной и претенциозной книгой француза Леклерка (1784) о современной и древней России, он почувствовал себя обязанным «уличить и устыдить наглого ее сочинителя», что и сделал в своих «Примечаниях».

Его книги представляли обычно «примечания» по отдельным полемическим поводам, но эти «примечания» он умел несколько организовать и упорядочить по ряду крупных тем. Он приписывал географической среде и особенно климату ведущую роль в историческом процессе.
При многих ошибках в трактовке отдельных вопросов русской истории, понятных в условиях его времени, Болтин часто выступает как вдумчивый и проницательный исследователь. В древней Руси он правильно отметил наличие земледелия, ремесел и торговли. Вслед за Татищевым он высоко ценил «Русскую Правду» как источник для изучения древней Руси. Он задумывался над проблемой феодализма в России, отмечая принуждение «в первоначалии» развития феодализма на основе права помещика в деревне над его «подданными», и проводил иногда меткие параллели между развитием феодализма в России и на Западе. Болтин занимался историей не только дворянства, но и купечества, духовенства, ремесленников, и в этом его большая заслуга. При всех своих откровенно дворянских взглядах он понимал огромное значение крестьянства в истории России, изучал образование различных его разрядов, и особенно историю его закрепощения, выдвигая в объяснении последнего на первое место роль разнообразных экономических условий. Болтин не ограничивался, как его предшественники, древней историей России, но останавливался (хотя и не без дворянского пристрастия) также на исторических событиях XVIII в. Ов проявлял интерес не только к политической и социальной истории, но и к истории русской культуры, к исторической географии России.
Вопросы экономической истории России 80—-90-х годов привлекали внимание историков буржуазного направления, рассматривавших их преимущественно под углом зрения торговой буржуазии. Кроме труда Чулкова по «Истории российской коммерции», нужно отметить многочисленные произведения архангельских писателей — А. Фомина и В. Крестинина. Понятен также интерес буржуазных историков к Петру I, много сделавшему для развития нарождавшегося купеческого класса. О нем писал Крестинин и особенно много — Голиков в своих «Деяниях Петра Великого» (1788—1789) и в многотомных «Дополнениях» к ним (1790—1797), всего в 30 томах.
Приведенный в этих трудах огромный фактический материал сохранял значение длительное время.
В разработке вопросов русской истории исключительное место принадлежит А. Н. Радищеву, который первый отметил огромную революционную роль крестьянства в истории России. Раскрытием классового характера самодержавия он оказал влияние на позднейшую правильную; трактовку политической истории России.

Родоначальником русского материализма был М. В. Ломоносов; материализм находил твердую почву в его гениальных естественно-научных открытиях. Творчество Ломоносова в обосновании материализма было выдающимся достижением не только русской, но и мировой философской мысли.
Материалистически решая основной вопрос философии об отношении мышления к бытию, Ломоносов писал, что «идеями называются представления вещей или действий в уме нашем; например, мы имеем идею о часах, когда их самих или вид оных без них в уме изображаем; также имеем идею о движении, когда видим или на мысль приводим вещь, место своего беспрестанно переменяющую» 1. Ломоносов утверждал принцип материального единства мира, признавал движение, протяженность неотъемлемыми свойствами материи. Большое прогрессивное значение имела критика Ломоносовым немецкого лейбнице-вольфианского идеализма. Развивая материалистическую теорию познания, Ломоносов отвергал проповедовавшуюся идеалистами теорию «врожденных идей», вскрывал непоследовательность английского философа Локка, который одновременно с критикой этой теории выдвинул чуждое материализму понятие «внутреннего опыта». Согласно Ломоносову, единственным первоисточником опыта является внешний мир. Он до конца отстаивал принцип познаваемости мира, не сомневался в том, что при помощи опыта, сочетаемого с теорией, люд^ будут все более овладевать силами природы и что в этом победном шествии науки его родине будет принадлежать почетное место.
Философским воззрениям Ломоносова были свойственны идеи взаимосвязи явлений природы, развития и изменяемости мира. В произведениях Ломоносова имеются зародыши материалистической диалектики. «Твердо помнить должно,— писал он в «Рассуждении о слоях и о внутренностях земных»,—что видимые телесные на земли вещи и весь мир пе в таком состоянии были с начала от создания, как ныне находим, но великие происходили в нем перемены, что показывает история и древняя география, с нынешнею снесенная, и случающиеся в наши веки перемены земной поверхности» 2. Он предугадывал зависимость между количественными и качественными изменениями в телах, подходил к различению форм механического движения и к мысли о переходе одного механического движения в другое (например, светового в тепловое). Важное значение в качестве предпосылки для диалектического понимания природы имел великий закон Ломоносова о сохранении вещества и движения.
Враг обскурантизма и поповщины, неутомимый поборник передовой науки, Ломоносов сыграл выдающуюся роль в истории атеистической мысли. Естественно-научное мировоззрение Ломоносова, со свойственными ему элементами диалектики, явилось глубоким для XVIII в. теоретическим обоснованием критики религии.

Козельский показывал, что земные порядки весьма далеки от совершенства. В этой связи представляет интерес отрицание им христианской идеи «непротивления». Раскрывая с демократических позиций смысл этой идеи, он писал, что «из тех правил, которые пишут философы о благодеянии неприятелям и прощении обид, заключать натурально следует, что выдумывали их те счастливые люди, которые всегда других людей обижали, а сами ни от кого не видали обид» *.
Одновременно с Я. П. Козельским, деятельность которого протекала главным образом в Петербурге, на поприще философии выступали талантливые московские ученые Д. С. Аничков и С. Е. Десницкий.
Дмитрий Сергеевич Аничков (1733—1788), воспитанник Московского университета, с 1771 г. и до конца яшзни занимал должность профессора «математики, логики и метафизики». Его перу принадлежит ряд математических и философских трудов 2. Целое поколение питомцев университета было обязано ему своими философскими знаниями.
Д. С. Аничков разрабатывал проблему материалистической теории познания. Признавая реально существующий мир вещей как основу чувственного восприятия, он показывал, что «все познание наше получает начало свое от чувств» и что «нет ничего такого в разуме, что бы прежде не находилось в чувствах» 3. Вне опыта и наблюдения, утверждал он, немыслимо положительное знание. Из этих философских предпосылок исходил ученый в своих взглядах на происхождение религии, стоящих в центре его творческих достижений.
В посвященном этому вопросу рассуяедении «О начале и происшествии богопочитания...» Аничков смело выступал против церковной догмы, доказывая, что религия имеет чисто земные, естественные причины и возникла в «первоначальном состоянии человечества» из чувства страха перед грозными и непонятными явлениями природы, возбужденного воображения и «удивления» перед подвигами героев.
Сложившиеся религиозные верования коренятся, согласно Аничкову, в «обыкновениях народных». Аничков выступал тагаке в защиту идеи веротерпимости.

В результате усиления национально-религиозного угнетения народное просвещение в Галиции и на Правобережье во второй половине XVIII в. все более клонилось к упадку. После юридической ликвидации ордена иезуитов в 1773 г. в Польше вопросами просвещения стала заниматься Эдукацион-ная комиссия. Она усилила политику окатоличения и полонизации украинского населения 1 В Галиции австрийское правительство проводило политику германизации. Стремясь привлечь на свою сторону верхушку украинской общественности и подготовить из ее среды преданное Австрии униатское духовенство и чиновничество, австрийское правительство открыло в 1774 г. в Вене униатскую семинарию, которая в 1784 г. была переведена во Львов. В том же году австрийское правительство основало в Львове университет с преподаванием на немецком и латинском языках и в 1787 г.— богословский и философский факультеты с преподаванием на «русском» языке 2... Наряду с трехклассными и четырехклассными школами с немецким языком преподавания были организованы одноклассные школы с преподаванием на «русском» языке. Закрепившись в Галиции, австрийское правительство ликвидировало свои уступки украинской культуре. В 1809 г. кафедры Львовского университета с преподаванием на «русском» языке были закрыты

Серьезного успеха достигли в это время в России также общественные науки — юриспруденция и история, хотя и ограниченные господствовавшим идеалистическим пониманием общественой жизни. Начавшаяся систематическая разработка и публикация исторических источников позволила углубить и расширить знания о прошлом русского народа. Заслуживают внимания указания на важность экономического фактора в развитии общества (С. Е. Десницкий). Историческая наука испытывала на себе влияние передовой русской общественной мысли того времени, сосредоточенной на вопросе о крепостном праве и самодержавии.
Н. И. Новиков, Я. П. Козельский и в особенности революционер А. Н. Радищев не только осуждали феодально-крепостнический порядок, но и ставили вопрос о практических способах его ликвидации — от мирного его разрешения путем просвещения народных масс и реформы сверху до революционного свержения крестьянством власти помещиков и самодержавия.
Русская литература и искусство второй половины XVIII в. поднялись до значительного уровня развития, отразив в наиболее передовых своих произведениях обострившиеся социальные противоречия. Литература, наряду с дворянским классицизмом и сентиментализмом, дала первые ростки критического реализма. Радищев выступил первым в отечественной литературе с революционными идеями. В русской литературе того времени уже сформировались демократические предпосылки для их дальнейшего развития в XIX в. В архитектуре творчеством В. И. Баженова, М. Ф. Казакова был сделан крупнейший вклад в русское и мировое искусство. Высокого развития достигло портретное искусство.
Прогрессивная русская культура второй половины XVIII в. отличалась национальным характером. Россия, писал М. В. Ломоносов, требует также в науке и искусствах «величеству и могуществу своему пристойного и равномерного великолепия». И сам он и многочисленные его последователи еще в XVIII в. положили немало сил для осуществления этой задачи. Передовая часть дворянства и выдающиеся представители народных масс содействовали накоплению культурных ценностей, их усилиями преодолевались угнетавшие творческую мысль условия крепостничества и расширялись связи с передовой западноевропейской культурой.
Русская наука, передовая общественная мысль, литература и искусство второй половины XVIII в. внесли значительный вклад в сокровищницу мировой культуры.

Показательно, что рост количества периодических изданий совпадает с обострением социальной борьбы (1769—1774 и 1783— 1790). Тематика русской журналистики 50—80-х годов тесно связана с насущными вопросами действительности. Обострение классовых противоречий в последней трети века сделало обличения крепостничества основной темой журналистики с 1769 г. От Новикова до Радищева и Крылова передовые русские писатели восставали против ограбления закрепощенного народа и резко бичевали пороки вельмож, помещиков, чиновников и купцов. Начиная с изданий еще первой половины XVIII в. («Примечания» и др.)> передовые журналисты отражали в своих статьях развитие русской национальной культуры (Ломоносов, Новиков, Фонвизин). Периодические издания 80—90-х годов помещали также на своих страницах отклики на революционные события за рубежом (борьба североамериканских колоний за независимость, французская буржуазная революция). Тесная связь с действительностью обусловливает развитие реалистических тенденций в журнальной прозе 60—80-х годов, которые находят затем яркое выражение в «Путешествии» Радищева. Журналистика XVIII в. имела значение не только для современных ей читателей. Поколения дворянских революционеров первой половины XIX века, от декабристов до А. И. Герцена с Н. П. Огаревым, считали русских просветителей XVIII в. своими ближайшими предшественниками. В 1861 г. в предисловии к сборнику «Русская потаенная литература» Огарев писал: «Обе струи — струя Радищева и струя Новикова — оживали с удвоенной силой и сливались в одну потребность положить начало гражданской свободы в России... Вдумываешься во всю деятельность Новикова и отыскиваешь нить, проходящую от него до 14 декабря»

Наиболее интересным из тобольских журналов этих лет был «Иртыш»; он уделял внимание социально-политической тематике и не был чужд обличительной сатире. Главную роль в журнале играли ссыльный дворянин П. П. Сумароков, учителя народного училища и дворянская интеллигенция — И. И. Бахтин и Н. И. Ахвердов. С обличениями крепостного права выступал на страницах «Иртыша» Бахтин (стихотворная сатира «На жестокость некоторых дворян к их подданным», январь 1790). В мартовском номере «Иртыша» за тот же год помещена стихотворная сатира Ахвердова «Волк-судья, или Наказанные злость и невежество», где зло и метко высмеяна Колыванская палата уголовного суда2.
Возрождение и углубление интереса к социально-политической проблематике на рубеже 80-х и 90-х годов XVIII в. особенно сильно отразились в столичных журналах 1789 г.— «Беседующий гражданин» и «Почта духов». «Беседующий гражданин» издавался «Обществом друзей словесных наук», не однородным в политическом отношении. Членами его были М. И. Антоновский, в юности сотрудничавший в московских журналах Н. И. Новикова, С. А. Тучков, К. А. Лубянович, И. Г. Рахманинов, А. Н. Радищев. Состав общества отразился на направлении журнала. Первое место в этом издании занимает принадлежащая перу А. Н. Радищева «Беседа о том, что есть сын отечества», отличающаяся такою «вольностью духа», что члены Общества не рассчитывали увидеть ее в печати. В «Беседе» Радищев касался прежде всего вопроса о крепостном праве, так как, по его мнению, «под игом рабства находящиеся» не могут быть названы сынами отечества. Радищев развивал мысли о признаках, присущих истинному сыну отечества, не видя последних среди дворян. К. А. Лубянович опубликовал в этом журнале «Завещание уездного дворянина своим детям», в котором призывал человечно обращаться с крепостными. Резко выраженным антидворянским характером проникнут напечатанный в «Беседующем гражданине» «Список с дневной записки городской думы града святого Петра» — документ, выразительно рисующий классовые противоречия в столице.